Всякое начало трудно, книги — особенно. Начиная говорить, обернись назад и посмотри вперед. Позади у этой книги три издания на русском языке и одиннадцать на других языках. Впереди новая встреча с читателем.
За прошедшие с момента последнего издания книги годы эстетическая проблематика и ее теоретические разработки значительно обогатились. Переиздание в этих условиях труда, предполагающего по возможности достаточно полное раскрытие предмета эстетики, целостное освещение ее основных проблем, обязывает автора, по существу, каждый раз вносить изменения как в содержание и композицию книги, так и в логику изложения материала.

Неизвестный автор появившегося много веков назад трактата «О возвышенном» писал, что ко всякой научной дисциплине предъявляются два требования: «Во-первых, следует определить предмет исследования, во-вторых, найти и указать способы, помогающие овладеть этим предметом» '. Это верное суждение нуждается в существенном дополнении: предмет должен быть рассмот-^реЦ-В-ХДязи с задач^шищки/ а способТметод) й^учёТшя предмета-" необходимо поставить в связь с ее системой.

Нередко к изучению эстетики относятся с пренебрежением, как к занятию, недостойному серьезного человека, имеющего практические цели. А в самом деле, кому и зачем нужна эстетика? На первый взгляд она не нужна даже художнику. Как мольеров-ской Журден однажды узнал, что он всю жизнь разговаривал прозой, так и поэт может внезапно обнаружить, что он всю жизнь творил по законам эстетики, не ведая того и не зная, каковы они. Но значит ли это, что эстетика — наука бесполезная? Отнюдь нет.

По поводу взаимоотношения эстетики и искусства в истории эстетической мысли сложились две крайние позиции — абсолютизация нормативности и эмпиризм. Теоретик классицизма Н. Буало (XVII в.), например, трактовал эстетику как науку, предписывающую художнику каноны, правила, выведенные из философии и политики. Другой французский ученый, И. Тэн (XIX в.), напротив, считал, что эстетика должна следовать за фактами искусства и лишь констатировать их. Обе крайности — и абсолютизация нормативности, и эмпиризм — равно неприемлемы для современной эстетики. «...Эстетика,— писал В. Г. Белинский,— не должна рассуждать об искусстве, как о чем-то предполагаемом, как о каком-то идеале, который может осуществиться только по ее теории: нет, она должна рассматривать искусство, как предмет, который существовал давно прежде ее и существованию которого она сама обязана своим существованием» .

В современной эстетике остро стоит проблема научности. Многочисленные теоретические эссе, написанные в жанре «размышлений по поводу» под негласным девизом «искусство и мой вкус», мало чем ее обогащают. Видный американский теоретик искусства Т. Манро одну из своих книг назвал «За науку в эстетике» '. Устав от эссеизма, автор тоскует по научности и справедливо критикует тех, кто считает науку «мрачной», «умерщвляющей все, к чему она прикасается». При этом Манро понимает научность как наблюдение и классификацию фактов, установление общих законов. Однако даже большое количество собранных воедино весьма верных наблюдений, классифицированных фактов и установленных законов еще не составляет науку, подобно тому как груда даже рассортированных кирпичей не есть здание. Наука представляет собой не простой набор истин, не кладовую фактов, не ломбард наблюдений и не арсенал идей. Наука есть знания, организованные и подчиненные общественной практике.

Каково же то начало, которое должно лечь в основу эстетики как системы?
Идеалистическая эстетика кладет в основу духовное начало. Для нее само эстетическое богатство мира есть порождение либо абсолютного духа, бога, либо личной субъективности, а развитие искусства — одна из стадий развития абсолютной идеи или результат усложнения внутреннего мира создателя произведений искусства. Материализм подчеркивает объективное существование эстетического богатства мира и видит его материальные (природные или общественные) источники и причины. Искусство с этой точки зрения есть подражание природе (Аристотель), ее зеркальное отражение (Леонардо да Винчи), воспроизведение, объяснение жизни и произнесение над ней приговора (Н. Г. Чернышевский), отражение общественного бытия в одной из форм общественного сознания (марксизм).